Судная ночь 3 часть (2016) смотреть онлайн

Почему оператор вывел камеру на улицы, а художник превратил Вашингтон в зону боевых действий

Техническая команда «Судной ночи 3» во главе с оператором Жаком Жуффре (который снимал все части франшизы) проделала колоссальную работу. Если в первой части камера дрожала от страха внутри одного дома, а во второй — бегала по улицам, то здесь она уже ведёт полноценные боевые действия. Цветовая гамма фильма — это фирменный стиль серии: ночной Вашингтон залит холодным, мертвенно-синим светом фонарей и тёплыми, почти уютными отблесками пожаров, когда герои забегают в горящие здания. Жуффре сознательно отказывается от стабилизации в экшн-сценах. В погоне за сенатором Роан камера прыгает, трясётся, падает вместе с героями. Ты не смотришь на битву — ты в ней участвуешь. А художник-постановщик строит мир, где каждый магазин, каждый подвал, каждый угол улицы может стать или убежищем, или ловушкой. Сцена в мясной лавке, где прячется Джо Диксон, — это шедевр продакшн-дизайна. Огромные крюки, разделанные туши, блеск ножей и этот запах, который ты буквально чувствуешь через экран. Всё здесь пропитано смертью задолго до того, как войдут убийцы.

Темпоритм монтажа здесь — это, пожалуй, самый спорный элемент. Фильм «Судная ночь 3» длится 109 минут, и почти всё это время герои бегут. От одной перестрелки к другой. От одного укрытия к следующему. Монтажёр не даёт нам передышки, и к концу часа начинает утомлять. Однако в этом есть и свой расчёт: ты так же выматываешься, как и персонажи. Ты хочешь, чтобы эта ночь кончилась. И когда наступает рассвет — это физическое облегчение, а не только сюжетная развязка. Бэкграунд режиссёра Джеймса ДеМонако — это история человека, который начал с достаточно камерных драм («Стейтен-Айленд», «Киллер Джо»), а теперь рулит одной из самых успешных Blumhouse-франшиз. ДеМонако признаётся, что сценарий третьей части был готов ещё до выхода второй, и он сознательно ждал, чтобы вписать его в политический контекст. И вот этот контекст — выборы, партии, борьба за власть — стал не фоном, а главным героем. ДеМонако использует жанр ужасов, чтобы говорить о реальном мире, и в «Судной ночи 3» он делает это с таким остервенением, что критики даже сравнивали его фильм с агиткой Хиллари Клинтон (сенаторша-блондинка, которая хочет отменить чистку, против белого мужчины-оппонента). Прямо-таки чувствуется, что ДеМонако плюёт на тех, кто скажет «не мешай политику с кино». Он мешает. И получается у него это смачно, даже если иногда фальшиво.

Фрэнк Грилло, Элизабет Митчелл и тот самый магазинчик Джо

Актёры здесь держат на себе всё. Фрэнк Грилло возвращается в роли Лео Барнса, и его персонаж теперь не просто мститель, а профессиональный телохранитель с ПТСР. Он знает, как вытащить пулю из собственного плеча медицинскими щипцами (сцена, от которой морщатся даже бывалые зрители). Грилло играет уставшую, злую, бесконечно уставшую собаку, которой снова приходится кусаться. Его лучший друг Джо Диксон (Майкелти Уильямсон) — это, пожалуй, самая яркая роль второго плана во всей франшизе. Его магазинчик, его монологи про «старую Америку» и его сцена с ножом в конце — это чистый актёрский бенефис. Уильямсон превращает, казалось бы, стереотипного «злого негра с дробовиком» в трагического героя, который потерял всё, включая веру в человечество, но остался верен другу.

Элизабет Митчелл в роли сенатора Чарли Роан — это слабое место фильма. Не потому что она плохо играет, а потому что сценарий не даёт ей почти ничего. Она — символ. Символ надежды, перемен, сопротивления. Но не человек. Её речь о том, что «насилие — это не выход», звучит неубедительно, когда на неё нападают в двадцатый раз. Мне показалось, что создатели настолько боялись сделать её слабой, что забыли сделать её живой. Однако одна сцена у неё всё же удалась — когда она в подвале признаётся, что помнит лица убитых родителей. В этот момент Митчелл играет не сенатора, а девочку. И это трогает.

Второстепенные герои — это, как часто бывает у ДеМонако, пёстрая компания изгоев. Эдвин Ходж в роли Данте («Незнакомца») — парня, который лично потерял семью в первой чистке и теперь возглавляет подпольное движение сопротивления. Его дуга от мирного активиста до бойца прописана слабо, но финальная атака на штаб-квартиру Новых Отцов-Основателей смотрится эпично. Бетти Гэбриел (Лэйни) и её волонтёры-медики — это отсылка к реальным «Волонтёрам в красных крестах», которые рисковали жизнью во время чистки. Их сцена в реанимобиле, где они штопают раненых под обстрелом, — одна из самых напряжённых.

И отдельно надо сказать про злодеев. Это уже не просто соседи с бейсбольными битами. Это армия наёмников под руководством Эрла (Терри Серпико) — бывших военных, которые убивают за деньги и получают от этого удовольствие. Их лидер носит очки-авиаторы и улыбается, когда крушит черепа. Это карикатура, да. Но карикатура, которая встречалась нам в новостях. Не с такими же лицами, но с такой же логикой.

Фильм «Судная ночь 3» вышел в 2016 году — в год, когда Америка выбирала между Хиллари Клинтон и Дональдом Трампом. И ДеМонако, сам того не желая, снял кино, которое стало капсулой времени. В нём есть надежда, что хороший политик всё изменит. Что система будет побеждена изнутри. Мы знаем, чем кончились те выборы. И знаем, что четвёртая часть, приквел, выйдет уже в другой реальности. Но здесь, в третьей, всё ещё есть этот пафос. Эта вера в то, что утро после ночи насилия будет добрым. Наивно. Но красиво.

Я рекомендую этот фильм всем, кто любит «Судную ночь» не за глубину, а за ярость. Тем, кто готов простить сценарию его топорность ради пары отличных драк и одного гениального монолога Майкелти Уильямсона. Тем, кто скучал по Фрэнку Грилло с дробовиком. И тем, кто хочет понять, как политический триллер превращается в кровавый боевик, теряя по пути нюансы, но приобретая зубы. «Судная ночь 3» — это не лучшая часть серии. Но это самая злая. И эта злость, направленная на фашистов и богачей, на удивление, очищает. Как та самая чистка, только без убийств. Смотрите, кричите, смейтесь над тупыми масками. И помните — финал этого фильма был написан в 2016 году. В другой Америке. Возможно, в той, которой больше нет.