Поворот не туда 4 часть (2011) смотреть онлайн

Почему художник-постановщик создал лучшую декорацию в серии, а оператор снимает мыльную оперу

С технической точки зрения «Поворот не туда 4» — это парадокс. Художник-постановщик выбрал реальную заброшенную психиатрическую лечебницу в Канаде. И, чёрт возьми, это лучшее, что случалось с локациями серии. Заброшенные коридоры, комнаты с облупившейся краской, старые кровати и жуткие подвалы — всё это создаёт идеальную атмосферу клаустрофобии и запустения. Цветовая гамма здесь — это холодный, больничный синий, смешанный с белым снегом за окнами и тёмно-коричневыми тонами старого дерева. Создатели использовали натуральный снег и снимали в настоящих метелях. Это придаёт картинке почти документальную достоверность, которой так не хватало третьей части с её дешёвыми декорациями. Но оператор… оператор, видимо, получил задание: снимать так, будто это порно с элементами хоррора. Мягкий свет, постоянные крупные планы обнажённой кожи актрис (а их в фильме четыре, и все они почему-то топлес) и полное отсутствие теней в самых криповых местах. Вместо ночных кошмаров — какой-то эротический триллер уровня кабельного ТВ. Это особенно заметно в сцене в прачечной, где две девушки начинают целоваться под аккомпанемент стиральных машин. Зачем? Затем, что режиссёр знает свою аудиторию.

Темпоритм монтажа здесь — это песня. Или, скорее, нервный тик. Фильм длится всего 93 минуты, но первые полчаса мы вынуждены наблюдать, как группа людей из десяти человек (десять, Карл!) ругается, занимается сексом и тупо теряется в снегу. Монтажёр явно не знал, кого вырезать, поэтому оставил всех. Но как только начинаются убийства — ритм ускоряется, и тут уже не до скуки. Вторую половину фильма мы наблюдаем за бойней, которая не прекращается ни на минуту. Однако логика хромает на обе ноги. В одной сцене героиня находит дверь из стекла, которая ведёт на свободу, но… кричит: «Мы в ловушке!» и убегает в другую сторону. В другой — парень с дрелью пытается выбить дверь плечом, хотя у него в руках работает электроинструмент. Это уже не глупость персонажей — это глупость сценария.

Бэкграунд режиссёра Деклана О’Брайена — это история человека, который снимал третью часть, провалился, но ему дали ещё один шанс. И он его использовал… наполовину. Главный визуальный подвиг, который отмечают даже хейтеры — это сцена «Человеческого фондю». Трёхпалый привязывает одного из героев к шесту и начинает медленно срезать с него куски мяса, пока бедняга кричит «Убей меня, пожалуйста!». Сцена снята без купюр, с использованием практических эффектов, и она вызывает именно то чувство отвращения и ужаса, ради которого люди смотрят слэшеры. Но всё остальное время О’Брайен балансирует на грани фола: то он вставляет классическую музыку («Голубой Дунай» во время резни в прологе — это отсылка к Кубрику, но выглядит дешёво) , то пытается быть серьёзным и вдруг вставляет тупейшую шутку «это какой-то поворот не туда, я знаю» прямо в диалог. Прямо-тали видно, как человек мечется между желанием снять серьёзный хоррор и пониманием, что его аудитория хочет только крови и голых сисек.

Дженнифер Пудавик, тупые студенты и тот самый момент, когда героиня жалеет людоедов

Актёры в этом фильме… ну, они есть. И их много. Целых десять человек, и ни одного, чьё имя вы запомните после титров, кроме, может быть, Дженнифер Пудавик (Кения), Теники Дэвис (Сара) и Кайтлин Либ (Бриджит). Критики в один голос твердят: «группа друзей — это самый отвратительный, капризный и бесячий коллектив, который только можно представить». И это правда. Они не вызывают ни капли симпатии. Вместо того чтобы сочувствовать, ты ждёшь, когда их начнут резать. Но есть один персонаж, который заставляет поднять оценку хотя бы на балл — это Винсент (Шон Скейн), медбрат, который выжил в резне 1974 года и тридцать лет прятался в подвалах санатория. Вот у него есть трагедия. Его игра — перепуганный, полусумасшедший старик, который знает каждую дыру в этом здании. И его смерть (его убивают буквально за секунду до того, как он мог бы спасти всех) — это единственный момент в фильме, где мне было искренне жаль.

Но вершина идиотизма — это финальная сцена. Героиня Кения наконец-то запирает троих каннибалов в камере. У неё есть бензин, зажигалка и возможность сжечь их заживо, отомстив за всех убитых друзей. И она… не делает этого, потому что «это неправильно» и она «не такая, как они». Через пять минут каннибалы сбегают и убивают её. Ох, этот пафос в дешёвом слэшере! Это не «Крик», где есть мета-комментарий. Это просто глупость, поданная как драма. Второстепенные злодеи — Шон и Дэниэл Скейны в ролях Кривозубого и Трёхпалого — выглядят убедительнее, чем в третьей части, но их маски всё равно уже не пугают, а вызывают привыкание. Ближе к концу хочется не бояться их, а крикнуть: «Да убейте вы их уже, чтобы это закончилось!».

Фильм «Поворот не туда 4» заканчивается тем, что девушка, которая должна была стать финальной выжившей, погибает. В живых не остаётся никого. Титры идут под крики каннибалов. Эта концовка — смелая. И если выкинуть из головы всю тупость персонажей, то она даже работает. Но общее послевкусие — как от поездки на снегоходе по замёрзшему озеру: вроде и адреналин, но мокро, холодно и хочется домой.

Смотреть онлайн этот фильм сегодня нужно только если вы мазохист или коллекционер. Или если вы хотите понять, как один режиссёр может сделать три фильма (3, 4, 5) и каждый раз балансировать на грани трэша. Это не лучшая часть серии — первые две части были каноном. Это не худшая часть серии — потому что есть пятая и шестая, которые скатились в откровенную порнуху. Это просто… ну, «Поворот не туда 4». Снежный, жестокий, с прекрасными декорациями и убийственно тупыми героями.

Я рекомендую этот фильм только самым преданным фанатам слэшеров, которые готовы терпеть нелогичные поступки ради качественных спецэффектов. Тем, кто скучал по «Снежным» хоррорам в духе «У холмов есть глаза» в Антарктиде. И тем, кто хочет посмотреть на знаменитую сцену «фондю», которая, по слухам, заставила зрителей на тестовых показах выбегать из зала, чтобы их вырвало. Это уже не «Поворот не туда» 2003 года. Это новый уровень. Уровень, где главный ужас — не в каннибалах, а в сценарии.